Изучают русский и борются с пьянством за рулем
— Василий Николаевич, год назад вы стали председателем областного суда, чем пришлось заниматься с самого начала, какие проблемы решать?
— Прежде чем делать какие-то выводы, принимать решения, необходимо было, как говорят в народе, присмотреться. Проанализировать ситуацию, сопоставить ее с положением в других регионах. По итогам такой работы, которой занимался не я один, а весь областной суд, был принят ряд решений по мировой юстиции, ранее она в какой-то мере оказалась обделена вниманием. Материальная база мировых судов не вполне соответствует тем задачам, которые они должны решать, не всегда есть необходимые помещения, не везде они выглядят так, как подобает. Сейчас усилена роль председателей районных судов, в том числе и в решении этих проблем.
Особое внимание было уделено ситуации с рассмотрением мировыми судами дел по административным правонарушениям. Как было выявлено, саратовскими судами в большом количестве прекращались дела по управлению водителями в нетрезвом состоянии транспортным средством. Если вообще по административным производствам прекращалось 12% дел, то по этой категории количество прекращенных дел доходило до 50%. Причем наш регион не был исключением. Согласно данным Верховного суда, по всей стране ситуация примерно такая же.
Как выяснилось, значительное число таких дел прекращалось необоснованно: либо судьи делали это умышленно, либо из-за большого количества работы пропускали определенный законом двухмесячный срок привлечения правонарушителей к ответственности. Нам в этом году удалось ситуацию в корне изменить.
Кроме того, в течение года мы старались проводить обучение по повышению профессионального уровня судей, к этой работе были подключены судьи областного суда. Для судей были организованы уроки русского языка, чтобы они стилистически более грамотно подготавливали свои решения. Большая работа проводилась по жалобам граждан. Мы стараемся усовершенствовать свою работу, избавиться от недостатков, хотя, наверное, еще не все для этого делаем.
— Получается, в работе мировой юстиции была вскрыта коррупционная схема, я имею в виду затягивание сроков рассмотрения дел по пьяным водителям. Кто все-таки больше был виновен в этом — органы дознания, которые направляли дела в суда, или сами судьи? И насколько ситуация изменилась сегодня?
— Она кардинально изменилась. Такие случаи носят сейчас единичный характер. Что касается причин, я не привык свои проблемы перекладывать на других, бросать камни в огород другого ведомства. Были случаи, когда сроки истекали по вине органов, которые направляли материалы в суд, но их меньшинство. Кроме того, если такой факт имеет место, судья вправе применить меры профилактики: направить представление по этому нарушению в адрес руководителя органа дознания, а это вполне эффективная мера воздействия. В основном же причиной были действия мировой юстиции, где-то из-за загруженности работой судей, которая, действительно, очень высока. В то же время это не освобождает от необходимости соблюдать закон, тем более тех, кто стоит на его страже. Мы проанализировали подавляющее число таких административных дел, рассмотренных в прошлом году, и по каждому дали заключение. В результате были выявлены судьи, которые злоупотребляли возможностью прекращения дел.
Такие административные дела рассматриваются либо по месту совершения правонарушения, где был составлен протокол, либо по месту проживания нарушителя. Было, например, выявлено, что граждане, привлекавшиеся за такое административное правонарушение, стремились, чтобы их дела передавались одному и тому же судье в одном из районов области. А один из граждан даже сменил в течение недели место своей регистрации, чтобы его дело рассматривал именно этот судья.
Да, доказательств коррупционности мы не нашли, поскольку это предполагает фиксирование дачи взятки. Но мы посчитали, что, действуя, таким образом, судьи позорят свой высокий статус. Я внес представление по ряду судей, и они были лишены полномочий, некоторые сами подали в отставку.
В результате резко сократилось количество административных дел, которые прекращались в связи с истечением сроков давности, с 12% до 2. А дела по лицам, управлявшим в нетрезвом состоянии транспортным средством, по этой причине теперь прекращаются единично.
— Но ведь есть и другая сторона проблемы. Сейчас изменилось законодательство, и наличие любой дозы алкоголя в крови может являться основанием для лишения водительских прав. Хотя незначительное содержание алкоголя может появиться и после того, как человек выпьет кружку кваса. Как в этой ситуации судьи действуют?
— Очень внимательно. Если есть доказательства, что человек на самом деле не употреблял алкоголь, или возникают сомнения, решение выносится в пользу водителя.
В то же время ситуация на дорогах с ужесточением наказания за пьянство за рулем, с изменением позиции судов стала меняться. У нас были сведения, что от сотрудников ГИБДД стало поступать больше заявлений, что водители предлагают им взятку. Потому что гаишники увидели, что судьи проявляют принципиальность. Немножко вся эта цепочка сдвинулась.
Снизилось и число ДТП в Саратовской области в этом году, не буду говорить, что это наша заслуга, но и отрицать роли судов в этом тоже нельзя.
Трое уволены, пятеро предупреждены
— Сколько фактов было, когда по вашему представлению прекращались полномочия судей? И что является основанием для обращения председателя областного суда с таким требованием в квалификационную коллегию?
— У трех судей были прекращены полномочия, еще пятеро предупреждены, а это серьезное наказание, поскольку при следующем проступке полномочия прекращаются. Еще около десяти судей ушли в отставку добровольно, не дожидаясь внесения мной представления в квалификационную коллегию, после того как были выявлены нарушения с их стороны.
Основанием являются любые действия, несовместимые со статусом судьи. Вынесение решений без достаточных оснований в пользу каких-то организаций и граждан. У нас был случай, когда судья рассмотрел дело арбитражной подсудности. Доказательств, что он получил взятку, нет, но от этого дела веяло нехорошим душком. В результате судья и его заместитель сами предпочли покинуть нашу систему.
Судебная система сама очищается от тех, кто ее компрометирует. Если есть обоснованные подозрения, мы стараемся от таких людей избавиться, предварительно основательно разобравшись.
— Решение о прекращении полномочий судьи принимает квалификационная коллегия, и в некоторых регионах уже были случаи, когда председатель областного суда, не найдя взаимопонимания с коллегией, обжаловал ее решение в Верховном суде. У вас таких разногласий не было?
— Порядок, что председатель суда может обжаловать решение квалификационной коллегии в Верховном суде, действует недавно — всего полгода.
У нас была ситуация, когда я написал представление в квалификационную коллегию на судью, который вынес приговор, но положил его под сукно. В результате человек, приговоренный к наказанию за уголовное преступление, не был отправлен к месту отбытия наказания, остался на свободе. Квалификационная коллегия решила ограничиться предупреждением этому судье, возможности не согласиться с этим решением у меня тогда не было, хотя я сам был другого мнения.
— В нашей стране продолжается судебная реформа. Одним из ближайших новшеств, по-видимому, станет введение апелляционных судов в гражданском и уголовном процессе. Не приведет ли это к волоките, увеличению сроков рассмотрения дел в судах?
— Во-первых, могу сказать, что сейчас сроки рассмотрения дел сократились, у нас ни одно гражданское дело не рассматривается свыше 10 месяцев, такого раньше не было никогда, а свыше 95 гражданских дел рассматриваются в срок до двух месяцев. По подавляющему числу уголовных дел приговор также выносится в течение полутора месяцев.
Законодателем задумано так, что апелляционная инстанция будет рассматривать дело с привлечением свидетелей, так же как в первой инстанции, но по срокам она не должна затягивать дело. А главное, после апелляционного суда решение будет сразу вступать в законную силу. То есть сроки рассмотрения дел должны сократиться. Нужно, конечно, посмотреть, как это все будет осуществляться практически.
В настоящее время российскую судебную систему критикуют как раз за то, что у нас много судебных инстанций, где можно решение пересмотреть. А нам нужна устойчивость судебных решений, чтобы они не отменялись через несколько лет, как порой происходит сейчас.
— А сколько сейчас решений судов отменяется в кассационных инстанциях по Саратовской области?
— По итогам 9 месяцев такой статистики не подводим, точной цифры я назвать не могу, но это не более 1-2% дел.
— Недавно решение районного суда о расторжении трудового контракта с главой администрации Ершовского муниципального района, которое уже вступило в законную силу, было отменено Верховным судом. Много таких фактов, когда местных судей поправляют московские коллеги?
— За этот год один такой случай. Но это касается судебных решений, опротестованных в порядке надзора. А есть ряд дел, которые в областном суде рассматриваются в первой инстанции, и в Верховном суде в кассации несколько отмен есть, но только по гражданским делам. В течение 2008-го, 2009-го и с начала этого года не было ни одного приговора по уголовным делам, вынесенного в Саратовском областном суде, который бы Верховный суд отменил. Такая добросовестная работа саратовских судей была отмечена руководством Верховного суда.
Судья независим, если он этого сам хочет
— Насколько председатель областного суда доступен для граждан, легко ли попасть к вам на прием?
— Эта работа строится согласно положению, которое разработано по приказу, утвержденному председателем областного суда. Я провожу прием по четвергам, попасть ко мне на прием может любой гражданин. Единственное, помощники на предварительной встрече выясняют, с каким вопросом человек собирается обратиться. Потому что практика показывает, что большинство тех, кто стремится попасть на прием к председателю суда, задает вопросы, которые не входят в мою компетенцию.
Любой гражданин вправе пожаловаться председателю областного суда на судью, на его неправомерные действия. Но у меня нет права отменять решения судов. Я такой же судья, как и остальные судьи, только наделенный определенными административными функциями. Есть законный порядок обжалования решений судов в вышестоящей инстанции, им и надо пользоваться. Хорошо, если бы ваша газета это еще раз разъяснила.
Однако у меня есть право в порядке надзора, не согласившись с решением суда, вынести его на рассмотрение президиума областного суда, но это только по уголовным делам, в целях смягчения наказания или улучшения положения осужденных.
— Вам лично приходилось сталкиваться с «телефонным правом», пытались ли оказывать на вас воздействие при вынесении того или другого решения?
— Сегодня законодательство выстроено так, что позволяет судье быть независимым, если только он этого сам желает. Вопросы назначения, так же как и вопросы наказания судьи, не в руках председателя суда, а коллективного органа — квалификационной коллегии.
На меня такое давление никогда не оказывалось. А я сам категорически против того, чтобы оказывать, как председатель суда, воздействие на других судей.
Хотя не буду, конечно, отрицать, факты заинтересованности судей в исходе того или иного дела выявляются. Но это разовые случаи, и наша задача им противодействовать.
Ко мне, как и ко многим другим судьям, конечно, обращались с просьбами, но просьба, как известно, оставляет право выбора. Работая судьей, нужно уметь отказывать в таких просьбах, нельзя быть беспринципным, для всех хорошим, идти у кого-то на поводу.
Вот кто пытается оказывать давление на суды — так это пресса, что в Саратовской области ярко проявляется. Но я хорошо понимаю, что пресса — это рупор демократии, хотя зачастую и она зависима от своих учредителей. По всем фактам якобы необоснованного вынесения судебных решений, о которых появляется информация в СМИ, мы проводим проверки.
— На своей пресс-конференции вы рассказывали, что саратовскими судьями заведен журнал непроцессуальных контактов, ведется ли он по-прежнему, есть ли в нем записи? Сколько и какие?
— Нет записей, и, наверное, это один из признаков того, что подобных фактов нет.
Команду формирую не по принципу землячества
— На днях случилось стихийное бедствие, погибли люди в Туапсе, где вы работали долгое время. Вы отслеживаете ситуацию, общаетесь со знакомыми по этому поводу?
— Пятнадцать лет я проработал в Туапсе, и этот город мне небезразличен. Там произошло мое становление как профессионала и как руководителя. Я был прокурором, потом с 1998 года председателем суда. С большим количеством людей был знаком. То, что там произошло, — огромная беда. Говорят сейчас о 14 погибших, но стихийное бедствие захватило очень большое пространство, нанесен значительный ущерб, и боюсь, этот список может быть еще не закончен. Конечно, и со мной связываются друзья и знакомые, рассказывают о случившемся, и я им звоню. К счастью, родственников, близких друзей среди погибших и пострадавших нет, но есть те, с кем был знаком.
— Примите наши соболезнования… Василий Николаевич, хотелось бы перейти к вопросам более личного характера. Срочную службу вы служили в морфлоте? А на каких морях?
— Учебку закончил на Черном море, а потом служил во Владивостоке в штабе Тихоокеанского флота шифровальщиком-кодировщиком береговых частей.
— Что привело на юридическую стезю, может быть, семейные традиции?
— Нет, у меня в семье юристов не было. Я уже рассказывал, что в какой-то мере к поступлению на юридический факультет подтолкнули книги Теодора Драйзера, где юристы распутывали всякие мыслимые и немыслимые узлы. Может, это наивно, но в 22 года так не считаешь.
— Еще до вашего вступления в должность председателя областного суда в прессе появились публикации, связывавшие вас с бывшим прокурором Саратовской области Анатолием Бондаром. Вы действительно с ним работали вместе, поддерживаете ли сейчас отношения?
— Когда я был прокурором Туапсе, он был заместителем прокурора Краснодарского края. Служебные отношения соподчиненности существовали, хотя это было недолгое время. Могу сказать, что выпускники Краснодарского университета вообще следят за судьбой друг друга, гордятся успехами товарищей, и все мы стараемся поддерживать добрые отношения. А здесь, как я заметил, в Саратовской области почему-то тех, кто достиг каких-то успехов, стараются ругать. И сейчас мы тоже общаемся, тем более что он теперь работает заместителем руководителя судебного департамента Верховного суда.
— Анатолий Бондар запомнился, в частности, тем, что привел в Саратовскую область многих сослуживцев из Краснодарского края. А в областном суде за прошедший год появились ваши коллеги по прежнему месту работы? И собираетесь ли в дальнейшем такую команду формировать?
— Два человека. Это заместитель председателя суда и судья. Вообще стремление работать со своей командой понятно, это люди, которых уже знаешь. Но я не стал этого делать. Думаю, если и будут происходить изменения в кадровом составе областного суда, то не по принципу землячества.
Личная территория
— Василий Николаевич, вы многодетный отец: две дочери и сын, сколько им лет, чем они занимаются? Что делает ваша жена, кем работает?
— Знаете, я для себя принял решение уже давно, что семейное счастье не терпит публичности. Моя публичность и так очень здорово досаждает моей семье. И это одна из немногих тем, которую я ни с кем не хотел бы обсуждать. Я считаю, что у меня есть право на хоть и маленькое, но личное пространство. Это пространство — моя семья, и я не хочу, чтобы моя работа на ней отражалась. Может, разочарую читателей вашей газеты, но для меня это табу. Как руководителя, профессионала обсуждайте меня со всех сторон.
— И все же ваша жена юрист или, может быть, предприниматель?
— Нет. Она далека от моих дел и не вмешивается в них. Мы живем вместе двадцать лет и, надеюсь, так будет и дальше.
— Ваше любимое занятие в неслужебное время? Чем любите заниматься на досуге?
— Тоже табу. Могу сказать, что в силу моей работы мне от многого приходится отказываться, чтобы не дать повода кому-то воспользоваться этим.
— Какие книги читаете?
— Хочется много перечитать из того, что читал раньше. Но столько приходится читать на работе или писать, что время остается только на прессу.
— А фильмы есть любимые, какую музыку слушаете?
— Мне нравятся хорошо снятые исторические фильмы, у меня их целая коллекция. Вообще увлекаюсь историей. Слушаю ту музыку, которую мы слушали в 80-е годы, люблю красивую хорошую музыку, хотя слушать ее приходится только по дороге на работу в машине.
— В Саратове друзья появились?
— Круг друзей ограничен, сведен до минимума. Это сознательный уход от массового общения, во-первых, чтобы не подводить людей, делая их объектом чужого внимания, во-вторых, чтобы самому не попадать в вертикали и горизонтали, которые всегда найдутся желающие выстроить. Занимаемый статус требует быть осторожным и аккуратным в выборе знакомств.
— А какие качества цените в других?
— Человек так создан, что к себе минимум претензий, а к другим — максимум. Ну а если серьезно, для меня самым важным является, чтобы человек был стабилен в дружбе, в любви, держал слово. Для мужчины это особенно важно. Он должен быть человеком, который несет ответственность за близких, за семью, не бросает, не предает. Люди должны быть вместе и в горе, и в радости, не перепрыгивать из лодки в лодку только потому, что в этой воды сегодня больше. Я сам стараюсь этим принципам следовать. А как получается — не мне судить.
— Как реагируете на несправедливость?
— Наверное, у каждого бывают в жизни вещи и ситуации, за которые неловко, были и у меня. Но я старался не пройти мимо, когда кого-то обижают, не промолчать. Я бы не назвал свое чувство справедливости обостренным, но за все годы оно не притупилось. Хотя выдержки достаточно, чтобы не распыляться по пустякам. Одна из главных задач профессии судьи то же устранение несправедливости, на основе закона. Хотя понимаю, кто-то считает, что закон и справедливость не всегда совпадают.
— Судья по нашему законодательству должен беспристрастно оценивать доказательства, представленные обеими сторонами, но зачастую стороны изначально неравные, например, богатый человек тягается в суде с пенсионеркой, у которой нет средств на адвоката. У вас в таких ситуациях не возникает желание помочь более слабому?
— Сегодня нередки ситуации: человек не защищает свои интересы на первоначальном судебном разбирательстве, люди не приходят на судебные заседания, а потом начинают жаловаться на решение суда. Свои права надо защищать. Чтобы соблюдать права пенсионеров, инвалидов, у нас есть прокуратура, которая обязана им помогать, сейчас во многих регионах создаются бесплатные юридические консультации для малоимущих. Это задача исполнительной власти, а суд не должен брать на себя не свойственные ему функции. Конечно, судье бывает жалко кого-то, но ведь если он подскажет, будет нарушен принцип правосудия, беспристрастности. А представьте другую ситуацию, когда судья рассматривает дело в отношении насильника, убийцы малолетних детей, он тоже должен оставаться беспристрастным. Такой подсказкой можно подвергнуть сомнению свое будущее решение, это станет основанием для его отмены.
— Есть то, чего боится председатель областного суда?
— Так же как и все люди, должность здесь роли не играет, волнуюсь за здоровье своих близких, у меня маме 80 лет, за то, какое будущее ждет моих детей.
— Можете представить себя на месте Александра Галкина, который стал объектом многочисленных публикаций в прессе и подвергся жесткому прессингу СМИ? Как бы вы повели себя в такой ситуации?
— Представить не так уж и сложно, если я в кресле Галкина и на его должности. Правда, он отработал 22 года, а я всего год. Но мне кажется, критики я услышал за это время в свой адрес не меньше. Большинство опубликованных статей негативные. Считает кто-то нужным это писать — пусть пишет. Представителям моей профессии свойственна психологическая устойчивость, я стараюсь не отвлекаться на ненужные вещи, для работы времени и так не хватает.
